Дорога в небо начинается на земле.
Драгоценные мои сёстры, послушницы, гости и все-все-все. Посмотрите, какое чудо. Давно ждала чего-то в этом роде, если честно. Не хочется ведь, чтобы монастырь захирел, а одна я его тянуть, увы, не в состоянии. Присоединяйтесь)))
Пишет horse-patronus:
Все комментарии выделяются оффтопом!
Пишет horse-patronus:
01.11.2011 в 18:23
Морвен, мать-наместница, вот Emily Waters правильно говорит: Снейпа из мозга не выскребешь
И посему бросаюсь на потенциальное наказание матери-наместницы, как гриффиндорец на снятие баллов 
Давно уже хотела, обсасывала с лета эту "идею", тянуть миссис Норрис за хвост дальше уже нельзя. Итак...
О снегирях, кукушкином льне и неуместном подглядывании
читать дальшеОтец-Настоятель вышел из ворот Обители быстрой, упругой походкой. Тяжёлая зимняя мантия с капюшоном, сапоги, перчатки... Куда-то он собрался зимой, на ночь глядя? Наблюдаю за ним с ветки ближайшего куста. Вздрагиваю, услышав чьё-то тяжёлое дыхание и звонкий
скрип снега под ногами. Это сэр Невилл догоняет отца Северуса:
- Сэр, куда вы один?! Скоро ночь, а вы...
-В лес, мистер Лонгботтом. Возможно, для вас это будет откровением, но большинство ингредиентов для зелий растут именно в лесу.
-Так ведь зима! И скоро стемнеет!
Отец-Настоятель останавливается. Чёрная тёплая мантия тяжело хлопает по голенищам сапог. Сэр Северус с бесконечной усталостью во взгляде тяжко вздыхает. Из ноздрей вырывается лёгкое облачко пара:
-Да будет известно многоуважаемому Мастеру Зелий сэру Невиллу Ф. Лонгботтому, что компоненты, годные к употреблению в зелья, микстуры и снадобья, собираются в строго определённые сезон года, время суток и фазу Луны. Если вы вспомните учебник по Зельеварению для первого курса, то поймёте, что мох кукушкин лён следует собирать именно в январе, на закате, в период растущей Луны.
Сэр Невилл оказывается весь в клубах морозного пара: он ещё не отдышался от бега и уже сопит от смущения:
-Простите, я и правда забыл. Ну, тогда пойдёмте, а то солнце зайдёт, а мы не успеем... И не возражайте, я иду с вами!
-Да уж куда я без вас, мистер Лонгботтом! Что говорить о сборе ингредиентов, если я без вашей помощи даже в трапезную не выхожу. Пойдёмте, мистер Нянька. - Отец-Настоятель ворчит, но опирается на предложенную сэром Невиллом руку.
Меня не замечают. Кому придёт в голову обращать внимание зимой на стайку снегирей? И кто догадается, что один снегирь - не вполне птица? Тихонько отделяюсь от своих временных собратьев и, перелетая с ветки на ветку, следую за обоими Мастерами. Дорога из Обители проходит через лес, но те, за кем я наблюдаю, входят в него не сразу. Вот третья отвилка основной дороги направо и огромный сугроб. К нему-то и направляются два зельевара: Мастер и Ученик. Нет, уже не Ученик, а тоже Мастер. Просто сэр Невилл так и не научился воспринимать сэра Северуса как равного.
Отец Северус опускается на колени, снимает перчатки и начинает аккуратно раскапывать снег в сугробе. Сэр Невилл мягко отстраняет своего наставника:
-Сэр, не надо, я сам.
И активно разгебает снег голыми руками.
-Хватит, Лонгботтом, достаточно. Вы же не собираетесь вырыть нам нору в холме? Вам не кажется, что наши кельи в Обители - жильё куда более благоустроенное?
В низком, хрипловатом голосе Отца-Настоятеля нет настоящего недовольства. Только мягкая, незлая усмешка. Сэр Невилл это чувствует ничуть не хуже, чем я сама. Но всё равно краснеет. Мне-то лучше: даже если бы я покраснела, под покровом перьев это было бы незаметно.
Вижу, как две пары рук аккуратно собирают мох с освобождённого от снега участка холма. Собранное тут же оказывается в припасённых заранее холщовых мешочках. Каждый уважающий себя зельевар, одеваясь по утрам, кладёт в многочисленные карманы своей мантии пробирки, флаконы, пипетки (с нанесённым на них заклятием Неразбиваемости) и мешочки (которым при необходимости можно увеличить объем). Без этого содержимого зельевар чувствует себя, можно сказать, раздетым. Помнится, однажды, в бытность свою Учеником, сэр Невилл не взял с собой в монастырские теплицы пару флаконов. Как рассердился Отец-Настоятель! Именно тогда он и сказал знаменитую фразу: "Одежда зельевара - это не только мантия, но и то необходимое, что положено в её карманы!" Далее он вкрадчиво заметил, что фантики от жевательной резинки "Друбблс" не подходят для сбора сока жгучей антенницы или гноя бубонтюбера, даже если трансфигурировать их в стеклянную посуду.
Теперь сэр Невилл всегда "укомплектован" и всегда готов к любым зельедельческим перипетиям.
Из воспоминаний возвращаюсь обратно в вечерний зимний лес. Объекты моего наблюдения, закончив со сбором мха, присыпают снегом разрытый ранее участок холма. Выходят на дорогу, и сэр Невилл суетится, отряхивая мантию отца Северуса от комочков снега:
-Сэр, ну я же вас просил: не надо, я сам! Вот теперь мантия вымокла! Простудитесь, сляжете с температурой... А кто в этом будет виноват? Я. Не уберёг, не предотвратил...
Молодой Мастер Зелий выпрямляется и берёт руки наставника в свои. Растирает бледные сухие ладони, согревает дыханием длинные пальцы со светло-розовыми овальными ногтями. Затем протягивает руки к голове своего учителя и аккуратно проникает под капюшон. Совершает массирующие движения. Я смутно догадываюсь, что сэр Невилл греет уши своего Мастера. Лучи закатного солнца упали на лицо Отца-Настоятеля, окрасив чуть впалые щёки в розовый цвет. Или... Нет, вот об этом я думать не буду даже в анимагической форме. Сэр Северус слегка отстранился:
-Ну, ну, будет вам, Лонгботтом... Вы что тут - решили стать моей персональной грелкой?
-Сэр, если бы я мог это сделать... - теперь закат подкрашивает розовым щёки сэра Невилла.
-Не нужно, Лонг...Невилл. Не нужно.- Голос Отца-Настоятеля звучит прерывисто и еле слышно. Отец Северус поправляет капюшон и надевает перчатки.
Кажется, моё присутствие здесь неуместно. Но не стоит внезапно срываться с места, летя по направлению к Обители:это может навести на совершенно справедливые подозрения. Мои лапки словно примёрзли к ветке, на которой я сижу. В желудке сжимается ледяной шарик.
-Ну, что вы встали, Лонгботтом? - уже совсем другим, окрепшим голосом с ноткой металла говорит Отец-Настоятель. - Только что желали стать грелкой, а теперь сами обратились в ледяную статую?
-Сэр, посмотрите, как красиво! - восхищённо отзывается сэр Невилл.
Я, радуясь такому повороту, оглядываю окрестности. Действительно: тёмно-зелёные вблизи и синеющие вдали сосны и ели, белые с розоватыми бликами стволы берёз, чуть сморщенные, тёмно-красные в вечернем свете ягоды на рябине... Немного пугающие, похожие то на карликов, то на горбунов, кусты можжевельника, там, чуть глубже в лесу... И дорога, уходящая вдаль, где малиновое солнце рассеивает белую морозную дымку и рассыпает розовую сахарную вату в синее вечернее небо. В воздухе пахнет смолой, морозом и дымком: в Обители готовят ужин. Сэр Невилл, словно подслушав мои мысли, спохватывается:
-Сэр, нам стоит поспешить: сёстры ужин готовят. Вы сможете идти?
-А если я скажу "нет, не смогу", вы что - понесёте меня?
Вместо ответа молодой человек подхватывает своего наставника на руки. Тот резко толкает сэра Невилла обеими руками в грудь:
-Сейчас же поставьте меня на землю! - шипит Отец-Настоятель. - А не то я отпишу в Гильдию Мастеров Зельеварения, чтобы вас из неё с позором исключили за поведение, позорящее почётное звание Мастера Зелий!
От неожиданности сэр Невилл покачивается и, не удержав равновесия, падает. По счастью, в сугроб. Увлекая за собой отца Северуса. Какое-то время они катаются в снегу, как мальчишки. Наконец, Отец-Настоятель оказывается верхом на сэре Невилле, тот вяло сопротивляется - и вдруг, дёрнувшись вверх, целует наставника в кончик покрасневшего крючковатого носа:
-Простите, сэр, но мне давно хотелось это сделать. А теперь давайте исключайте, налагайте взыскание... Но только после того, как вы с меня слезете, мы дойдём до монастыря, переоденемся и поужинаем. Чтобы заниматься исследованиями, приготовлением необходимых зелий и наказаниями, вам нужно быть здоровым.
Тяжело дыша, беспорядочно отряхивая друг друга, толкаясь и отплёвываясь от снега, отец Северус с сэром Невиллом спешат обратно в Обитель. Домой. Я лечу за ними, поскольку не хочу пропустить ни дальнейшего развития событий, ни предстоящего ужина.
-Сэр, ну, простите меня, я правда не хотел...так, - смущённо оправдывается сэр Невилл. - Ну, хотите - дайте мне подзатыльник, что ли. А то прямо неловко...
Сэр Северус меланхолично проверяет содержимое своих карманов, элегантным движением стягивает с одной руки перчатку... Сэр Невилл озадаченно наблюдает за этими манипуляциями и пропускает момент, когда изящная, но сильная ладонь учителя шлёпает его по тёмно-каштановой макушке.
-Ай!
-Так, Лонгботтом, порезвились - и хватит. В конце концов, на нас люди смотрят.
Я не успеваю ничего предпринять, когда мне в раскрытый клюв летит маленький, даже микроскопический, снежок. Возмущённо поперхиваюсь и таращу глаза.
-Леди Хорс, потрудитесь объяснить, почему вы тратите время на увеселительные прогулки, когда вам надлежит быть на кухне? Отлыниваете от работы и подглядываете...кхм... за тем, о чём не имеете ни малейшего представления?
Шлёпаюсь в снег и превращаюсь обратно в человека.
-Сэр, как вы догадались? - буркаю я, не решаясь поднять глаза.
Отец-Настоятель возводит чёрные глаза к небу, на котором появляются первые звёзды:
-А кто ещё, кроме вас, способен так сопеть, даже приняв облик птицы? Кто, помимо вас, может топтаться по ветке, как конь по мостовой? Брысь с глаз моих! И ни слова о том, что здесь видели! Иначе... - на лице Мастера появляется хищное выражение, которого я ещё никогда не видела.
Два раза меня просить не нужно. Оставляя Мастеров Зелий наедине, я несусь во весь опор и оказываюсь в стенах Обители. Главное теперь - повиниться перед матерью-наместницей и не пропустить ужин...
ну чё, поиграем?


Давно уже хотела, обсасывала с лета эту "идею", тянуть миссис Норрис за хвост дальше уже нельзя. Итак...
О снегирях, кукушкином льне и неуместном подглядывании

читать дальшеОтец-Настоятель вышел из ворот Обители быстрой, упругой походкой. Тяжёлая зимняя мантия с капюшоном, сапоги, перчатки... Куда-то он собрался зимой, на ночь глядя? Наблюдаю за ним с ветки ближайшего куста. Вздрагиваю, услышав чьё-то тяжёлое дыхание и звонкий
скрип снега под ногами. Это сэр Невилл догоняет отца Северуса:
- Сэр, куда вы один?! Скоро ночь, а вы...
-В лес, мистер Лонгботтом. Возможно, для вас это будет откровением, но большинство ингредиентов для зелий растут именно в лесу.
-Так ведь зима! И скоро стемнеет!
Отец-Настоятель останавливается. Чёрная тёплая мантия тяжело хлопает по голенищам сапог. Сэр Северус с бесконечной усталостью во взгляде тяжко вздыхает. Из ноздрей вырывается лёгкое облачко пара:
-Да будет известно многоуважаемому Мастеру Зелий сэру Невиллу Ф. Лонгботтому, что компоненты, годные к употреблению в зелья, микстуры и снадобья, собираются в строго определённые сезон года, время суток и фазу Луны. Если вы вспомните учебник по Зельеварению для первого курса, то поймёте, что мох кукушкин лён следует собирать именно в январе, на закате, в период растущей Луны.
Сэр Невилл оказывается весь в клубах морозного пара: он ещё не отдышался от бега и уже сопит от смущения:
-Простите, я и правда забыл. Ну, тогда пойдёмте, а то солнце зайдёт, а мы не успеем... И не возражайте, я иду с вами!
-Да уж куда я без вас, мистер Лонгботтом! Что говорить о сборе ингредиентов, если я без вашей помощи даже в трапезную не выхожу. Пойдёмте, мистер Нянька. - Отец-Настоятель ворчит, но опирается на предложенную сэром Невиллом руку.
Меня не замечают. Кому придёт в голову обращать внимание зимой на стайку снегирей? И кто догадается, что один снегирь - не вполне птица? Тихонько отделяюсь от своих временных собратьев и, перелетая с ветки на ветку, следую за обоими Мастерами. Дорога из Обители проходит через лес, но те, за кем я наблюдаю, входят в него не сразу. Вот третья отвилка основной дороги направо и огромный сугроб. К нему-то и направляются два зельевара: Мастер и Ученик. Нет, уже не Ученик, а тоже Мастер. Просто сэр Невилл так и не научился воспринимать сэра Северуса как равного.
Отец Северус опускается на колени, снимает перчатки и начинает аккуратно раскапывать снег в сугробе. Сэр Невилл мягко отстраняет своего наставника:
-Сэр, не надо, я сам.
И активно разгебает снег голыми руками.
-Хватит, Лонгботтом, достаточно. Вы же не собираетесь вырыть нам нору в холме? Вам не кажется, что наши кельи в Обители - жильё куда более благоустроенное?
В низком, хрипловатом голосе Отца-Настоятеля нет настоящего недовольства. Только мягкая, незлая усмешка. Сэр Невилл это чувствует ничуть не хуже, чем я сама. Но всё равно краснеет. Мне-то лучше: даже если бы я покраснела, под покровом перьев это было бы незаметно.
Вижу, как две пары рук аккуратно собирают мох с освобождённого от снега участка холма. Собранное тут же оказывается в припасённых заранее холщовых мешочках. Каждый уважающий себя зельевар, одеваясь по утрам, кладёт в многочисленные карманы своей мантии пробирки, флаконы, пипетки (с нанесённым на них заклятием Неразбиваемости) и мешочки (которым при необходимости можно увеличить объем). Без этого содержимого зельевар чувствует себя, можно сказать, раздетым. Помнится, однажды, в бытность свою Учеником, сэр Невилл не взял с собой в монастырские теплицы пару флаконов. Как рассердился Отец-Настоятель! Именно тогда он и сказал знаменитую фразу: "Одежда зельевара - это не только мантия, но и то необходимое, что положено в её карманы!" Далее он вкрадчиво заметил, что фантики от жевательной резинки "Друбблс" не подходят для сбора сока жгучей антенницы или гноя бубонтюбера, даже если трансфигурировать их в стеклянную посуду.
Теперь сэр Невилл всегда "укомплектован" и всегда готов к любым зельедельческим перипетиям.
Из воспоминаний возвращаюсь обратно в вечерний зимний лес. Объекты моего наблюдения, закончив со сбором мха, присыпают снегом разрытый ранее участок холма. Выходят на дорогу, и сэр Невилл суетится, отряхивая мантию отца Северуса от комочков снега:
-Сэр, ну я же вас просил: не надо, я сам! Вот теперь мантия вымокла! Простудитесь, сляжете с температурой... А кто в этом будет виноват? Я. Не уберёг, не предотвратил...
Молодой Мастер Зелий выпрямляется и берёт руки наставника в свои. Растирает бледные сухие ладони, согревает дыханием длинные пальцы со светло-розовыми овальными ногтями. Затем протягивает руки к голове своего учителя и аккуратно проникает под капюшон. Совершает массирующие движения. Я смутно догадываюсь, что сэр Невилл греет уши своего Мастера. Лучи закатного солнца упали на лицо Отца-Настоятеля, окрасив чуть впалые щёки в розовый цвет. Или... Нет, вот об этом я думать не буду даже в анимагической форме. Сэр Северус слегка отстранился:
-Ну, ну, будет вам, Лонгботтом... Вы что тут - решили стать моей персональной грелкой?
-Сэр, если бы я мог это сделать... - теперь закат подкрашивает розовым щёки сэра Невилла.
-Не нужно, Лонг...Невилл. Не нужно.- Голос Отца-Настоятеля звучит прерывисто и еле слышно. Отец Северус поправляет капюшон и надевает перчатки.
Кажется, моё присутствие здесь неуместно. Но не стоит внезапно срываться с места, летя по направлению к Обители:это может навести на совершенно справедливые подозрения. Мои лапки словно примёрзли к ветке, на которой я сижу. В желудке сжимается ледяной шарик.
-Ну, что вы встали, Лонгботтом? - уже совсем другим, окрепшим голосом с ноткой металла говорит Отец-Настоятель. - Только что желали стать грелкой, а теперь сами обратились в ледяную статую?
-Сэр, посмотрите, как красиво! - восхищённо отзывается сэр Невилл.
Я, радуясь такому повороту, оглядываю окрестности. Действительно: тёмно-зелёные вблизи и синеющие вдали сосны и ели, белые с розоватыми бликами стволы берёз, чуть сморщенные, тёмно-красные в вечернем свете ягоды на рябине... Немного пугающие, похожие то на карликов, то на горбунов, кусты можжевельника, там, чуть глубже в лесу... И дорога, уходящая вдаль, где малиновое солнце рассеивает белую морозную дымку и рассыпает розовую сахарную вату в синее вечернее небо. В воздухе пахнет смолой, морозом и дымком: в Обители готовят ужин. Сэр Невилл, словно подслушав мои мысли, спохватывается:
-Сэр, нам стоит поспешить: сёстры ужин готовят. Вы сможете идти?
-А если я скажу "нет, не смогу", вы что - понесёте меня?
Вместо ответа молодой человек подхватывает своего наставника на руки. Тот резко толкает сэра Невилла обеими руками в грудь:
-Сейчас же поставьте меня на землю! - шипит Отец-Настоятель. - А не то я отпишу в Гильдию Мастеров Зельеварения, чтобы вас из неё с позором исключили за поведение, позорящее почётное звание Мастера Зелий!
От неожиданности сэр Невилл покачивается и, не удержав равновесия, падает. По счастью, в сугроб. Увлекая за собой отца Северуса. Какое-то время они катаются в снегу, как мальчишки. Наконец, Отец-Настоятель оказывается верхом на сэре Невилле, тот вяло сопротивляется - и вдруг, дёрнувшись вверх, целует наставника в кончик покрасневшего крючковатого носа:
-Простите, сэр, но мне давно хотелось это сделать. А теперь давайте исключайте, налагайте взыскание... Но только после того, как вы с меня слезете, мы дойдём до монастыря, переоденемся и поужинаем. Чтобы заниматься исследованиями, приготовлением необходимых зелий и наказаниями, вам нужно быть здоровым.
Тяжело дыша, беспорядочно отряхивая друг друга, толкаясь и отплёвываясь от снега, отец Северус с сэром Невиллом спешат обратно в Обитель. Домой. Я лечу за ними, поскольку не хочу пропустить ни дальнейшего развития событий, ни предстоящего ужина.
-Сэр, ну, простите меня, я правда не хотел...так, - смущённо оправдывается сэр Невилл. - Ну, хотите - дайте мне подзатыльник, что ли. А то прямо неловко...
Сэр Северус меланхолично проверяет содержимое своих карманов, элегантным движением стягивает с одной руки перчатку... Сэр Невилл озадаченно наблюдает за этими манипуляциями и пропускает момент, когда изящная, но сильная ладонь учителя шлёпает его по тёмно-каштановой макушке.
-Ай!
-Так, Лонгботтом, порезвились - и хватит. В конце концов, на нас люди смотрят.
Я не успеваю ничего предпринять, когда мне в раскрытый клюв летит маленький, даже микроскопический, снежок. Возмущённо поперхиваюсь и таращу глаза.
-Леди Хорс, потрудитесь объяснить, почему вы тратите время на увеселительные прогулки, когда вам надлежит быть на кухне? Отлыниваете от работы и подглядываете...кхм... за тем, о чём не имеете ни малейшего представления?
Шлёпаюсь в снег и превращаюсь обратно в человека.
-Сэр, как вы догадались? - буркаю я, не решаясь поднять глаза.
Отец-Настоятель возводит чёрные глаза к небу, на котором появляются первые звёзды:
-А кто ещё, кроме вас, способен так сопеть, даже приняв облик птицы? Кто, помимо вас, может топтаться по ветке, как конь по мостовой? Брысь с глаз моих! И ни слова о том, что здесь видели! Иначе... - на лице Мастера появляется хищное выражение, которого я ещё никогда не видела.
Два раза меня просить не нужно. Оставляя Мастеров Зелий наедине, я несусь во весь опор и оказываюсь в стенах Обители. Главное теперь - повиниться перед матерью-наместницей и не пропустить ужин...
ну чё, поиграем?

Все комментарии выделяются оффтопом!
@темы: ролёвка в Обители
"... в виду того, что я, недостойная и многогрешная, в последнее время не вполне справляюсь с обязанностями наместницы, считаю необходимым и справедливым сложить с себя эти полномочия и передать их сестре..."
Мать-пока-ещё-наместница хмурится. Достойных много. Но есть ли желающие? Монастырь монастырём, послушание послушанием, а заставлять никого не хочется... Мать-наместница откладывает в сторону перо. В этот же самый момент в дверь кельи кто-то стучит.
-Войдите, - слегка удивляется мать-наместница.
Дверь открывается и...
Я пока не хочу показываться отцу - настоятелю. А то сейчас начнется : "Где вас мантикора носила !? Специалист по поиску приключений на свою ... голову. Вы себя в зеркало видели?! " И далее лекция о разумной осторожности и технике безопасности.
Да видела я себя, видела. Ну подумаешь, поскользнулась на снежнике и нос сломала. Странный он. Сам сколько раз жизнью рисковал, в шрамах весь, а наши мелкие травмы почему -то воспринимает крайне болезненно.
Эх, отмазки все это. На самом деле я не хочу его расстраивать. Вот выйти сейчас, положить лапы на плечи и лизнуть от всей души... Но такие вольности только некоторым Магистрам позволены. А я быстренько по ушам схлопочу.
Ну наконец -то уходят. У меня уже лапы примерзают. Я минутки через две после них пройду, уже человеком. Потихоньку положу на место отца Северуса в трапезной банку брусники и "судебную медицину" 1956 г. В качестве компенсации за беспокойство. А потом - к матери-наместнице.
Похоже, жизнь налаживается! Теперь никакая епитимья от отца-настоятеля не покажется невыполнимой
Взяв на кухне поднос и нагрузив его всем необходимым, подхожу к сэру Невиллу. Хорошо, что он оказывается рядом именно тогда, когда нужно что-то узнать, спросить, попросить о помощи. Иногда я сочувствую ему: кажется, что мы его безбожно эксплуатируем.
-Келья сестры Вероники? Пойдёмте вместе.
Сэр Невилл, как истинный джентльмен, мягко отбирает у меня поднос с едой:
-Нечего вам, леди Хорс, тяжести таскать.
Помилуйте, какие это тяжести? Он недавно Отца-Настоятеля на руках нёс, а тут лёгкий грузик, с которым справится даже подросток.
Вскоре мы уже стучимся в нужную дверь. Сестра Вероника открывает, и, кажется, приятно удивлена. Сэр Невилл входит в келью, а я скромно стою и жду в коридоре. У меня появляется странное предчувствие, что мои приключения на сегодня не закончены.
И действительно: выйдя обратно в коридор, сэр Невилл хитро улыбается:
-Вы ведь тут недавно? Небось ещё не всё знаете. Хотите, я вам покажу место, которое без надобности лучше не посещать?
Затолкав подальше неуместные ассоциации, соглашаюсь:
-Конечно, хочу!
Сделав несколько поворотов по коридору, останавливаемся перед дверью, обитой чёрной или тёмно-синей кожей. Интересно. Осталось только табличку повесить. Только что на ней будет написано? "Приёмные часы - 9.00-17.00. Перерыв на обед с 13.00 до 14.00. Выходные - суббота, воскресенье"? Или - что вернее- "Не влезай - убьёт"?
Сэр Невилл наклоняется к замочной скважине и одними губами шепчет пароль. Я его, разумеется, не слышу и слышать не должна. Всё правильно. Дверь с тихим щелчком приоткрывается, мы толкаем её внутрь и заходим. Первое, что я вижу - высокое стрельчатое окно и стол рядом с ним. На столе - большой, толстый, переплетённый коричневой кожей фолиант, закрытый парой металлических замочков. Стопка бумаги, закрытая чернильница, деревянный стакан с очиненными перьями. Чуть правее, у стены - довольно широкая кровать, застеленная тёмно-зелёным шерстяным покрывалом. Рядом с изголовьем кровати стоит тумбочка из какого-то тёмного дерева. Здесь я чувствую, как сердце подскакивает в груди и стучит в висках, на языке, в животе, даже в кончиках пальцев: я уже догадалась, что мы пришли с Святую Святых, а именно - в келью отца Северуса. А ещё узнала два неких предмета, стоящих на тумбочке. Две цветных колдографии в тёмно-коричневых деревянных рамках. Не удержавшись, присаживаюсь на корточки и смотрю... Нет, мои надежды не оправдались: ни на одной из этих колдографий нет Лили Эванс. И миссис Саншайн тоже. Первый снимок сделан на фоне замка из светло-серого камня и густого зелёного парка. Молодая супружеская пара гуляет с ребёнком вдоль подстриженных кустов боярышника. Мальчик лет пяти, светловолосый, пухлогубый, похожий на обоих родителей одновременно, срывается с места и бежит навстречу высокому худощавому мужчине с чёрными волосами до плеч. Мужчина наклоняется и подхватывает ребёнка на руки. Мальчик доверчиво прижимается пухлой румяной щёчкой к бледной, покрытой чёрной щетиной щеке мужчины. В правом нижнем углу колдографии печатными буквами, расползающимися вкривь и вкось, написано: "Дарагому крёстнаму ат Драко." Вторая колдография изображает Драко-подростка. Он стоит, прислонившись спиной к многогранной мраморной колонне в каком-то зале. Пышная белокурая чёлка спадает на лоб, и Драко постоянно сдувает её. Нервными движениями поправляет чёрный пиджак, широковатый в плечах и в талии. Здесь он похож на жеребёнка, пытающегося выглядеть взрослым конём.
Встаю, пережидаю лёгкое головокружение и шум в ушах. Вопросительно смотрю на сэра Невилла и не выдерживаю:
-Сэр Невилл, а как же...- замолкаю, не в силах закончить фразу.
Молодой Магистр понимает, что я хочу сказать. Его собственный ответ меня удивляет:
- Не переживайте вы так. Я и сам вначале думал, что здесь должна быть хотя бы одна женская колдография. Либо миссис Поттер, либо миссис Саншайн. Да только я думаю, что Отец-Настоятель самое интимное держит подальше. Может быть, вообще в своей банковской ячейке в "Гринготтсе". Ох, и получим мы с вами по ушам, если отец Северус сейчас вернётся!
Перед тем как уйти, сэр Невилл достаёт из кармана мантии шерстяной платок в чёрно-зелёную клетку, несколько раз произносит "Энгоргио" - и в ногах кровати ложится большой, довольно толстый плед.
Закрыв дверь снаружи, сэр Невилл шепчет:
-Всё-таки холодно у него в келье, а лишний раз протопить он не разрешает. "Неоправданная трата дров, растранжиривание монастырских запасов...". Так хоть второе одеяло будет.
В коридоре мы расходимся каждый к себе.
Ложась на прохладные простыни и укрываясь одеялом, я понимаю, что в ближайшие два часа не усну: слишком много информации нужно переварить...
Ой, как душевно!
За фото отдельное спасибо!)))))
Вероника, сестра -странница, а ведь именно вы вдохновили меня что-то написать! Когда отправили в Обитель свой отчёт об НГ и пребывании в Обители и просветили народ, что вы - волчица. Вот тогда начался зуд... и вылился вот в это.
Размышление прерывает вежливый стук в дверь и голос сэра Невилла:
- Сестра -странница, к Вам можно?
- Да, входите.
-Откройте мне, пожалуйста.
Руки Невилла заняты подносом с ужином. А за спиной у него скромно прячется леди Хорс.
-Да входите-же!
- Извините, но Вы, раверное, устали с дороги, мы сейчас не будем вам мешать. Ждем Вас утром в трапезной.
-Спасибо!
Надо-же, какие тут все деликатные. Приятно.
А что у нас на ужин?. Жареная рыба и что? Драники? Второй раз в жизни ем. ( Надо будет спросить рецептик - вкуснятина!).
Утро начинается с того, что довольно крупная сова упорно пытается пролезть в полуоткрытую фрточку. Ну что еще случилось!?
Т-а -ак! Обломись, моя черешня; прощай, спокойный отдых в Обители.
Независимо от моего желания придется поиграть в "Курятник" Правила таковы: взлети повыше, спихни ближнего, нагадь на нижнего и при этом погромче кудахтай. Ну-ну, спасибо что предупредили.
Оставляю на столе в трапезной записку
"Дорогая матушка и сестры, в силу сложившихся обстоятельств, вынуждена оставить вас дня на два - три. Огромное спасибо за заботу!
Сэр Северус, Сэр Нэвилл, ваши уроки были неоценимы, я обязательно воспользуюсь полученными знаниями и навыками. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне.
Р.S. Если что, заготовка дров для Обители вызовет у меня только положительные эмоции.
Вероника, сестра -странница.
... Память возвращает меня в недавнее прошлое. Река - быстрая, чистая, питаемая многочисленными родниками, такая извилистая и непредсказуемая, что никогда не знаешь, что тебе встретится там, за необыкновенно красивым поворотом! Для меня она живое существо, к которому тянет с непреодолимой силой! Родная стихия - для нас - Летучих Рыб. Как наши предки попали туда - отдельная история. Но вот уже много лет, возвращаясь к ней, забываю обо всём, погружаясь в привычно прозрачную, убаюкивающую воду, плыву по течению, время от времени взмывая над водой, чтобы погреться на солнышке!
Но однажды, случилось нечто странное... забывшись в мечтах, вдруг начинаю понимать, чувствовать - что-то не так! Река как будто остановилась, смолкла, вокруг тихо и как-то непривычно! Пришлось взлететь и оглянуться вокруг: что это? незнакомое озеро с темной водой, по берегам заросли какого-то очень красивого растения, пепельно-зеленого цвета с резными листьями. Тревога и досада на себя закралась в душу - вот тебе, рыба моя, допутешествовалась! Где река, где всё мое родное?
Чьи-то голоса прервали тревожные мысли! Пришлось на всякий случай нырнуть в воду, однако любопытство взяло верх и я высунула голову, чтобы услышать разговор! Говорили двое мужчин.
- Лонгботтом! Ну сколько можно Вам повторять, не залезая в воду, это растение не добыть! Да будет Вам известно, варварская добыча этого бесценного ингридиента, столь необходимого для приготовления сильнодействующего болеутоляющего зелья, привела к тому, что он скоро совсем исчезнет! Я нисколько не удивлюсь, если Вы его так и не узнаете! Второй голос звучал смущенно и неуверенно: сэр, я думаю, это сабельник? Отсекающий боль?
- Надо же, и как Вы догадались!
От любопытства я полностью высунулась из воды и замерла, увидев собеседников: по пояс в воде стояли двое мужчин. Один из них особенно привлекал внимание - черные волосы до плеч, черная мантия, а глаза... что-то в них было такое, что притягивало к нему неимоверно и вызывало желание буквально повиноваться каждому его слову! Второй человек был намного моложе, чувствовалось, что между ними существует какая-то неразрывная связь!
Вскоре эти двое двинулись в обратный путь! Что со мной? Уже много лет я была вполне довольна своей жизнью, спокойной и размеренной, без особенных приключений, но теперь ... Страстное, но вполне осознанное желание узнать, кто эти люди, что связывает их овладело мной! Вспомнив о том, что мне дарована (неизвестно за какие заслуги) возможность принимать человеческий облик, уже не думая о том, что оставляю, я последовала за ними! Вскоре показались стены каких-то строений.... похожих на стены виденного мною ранее монастыря...
И вот я здесь! Опускаю не очень интересное описание того, как мне удалось упросить нашего дорогого отца-настоятеля и матушку-наместницу принять меня в обитель! Совсем немного пообщавшись со мной, отец-настоятель смиловался и нашел-таки применение моим скромным способностям, поручив мне следить за выполнением устава нашей обители, что я с радостью и делаю!
Вот такова история моего обращения, сестры! Прошу прощения, если утомила вас своим рассказом, но мысль такая - поведать свою историю - зрела уже давно!
Звонят к трапезе, это пропустить никак не могу: люблю, грешная, монастырскую еду!
- ваша мать-благочинная (Летучая Рыба).
Брр - морозяка какая, ужасть! Но, надо сказать, и весна у них быстрее наступит. Непредсказуемо. Может вот например, через неделю наступить, подснежники там расцветут... Странное место, вот и я говорю - странное. А жители как будто и не замечают, что у них тут с погодой твориться, будто так и надо, будто они и сами вне этого времени живут, в своём в каком-то. Иногда их не слышно - ну вот совсем, никто не выходит из стен Обители, не скрипят массивные ворота, никаких следов жизни. А иногда - такое столпотворение, что и потеряться недолго, снуют все туда-сюда, корзинки какие-то тягают, мешки с травой, ведра, фиг знает что. Без поллитры не разберёшься, в общем. Чего тут только не встретишь! Смотрю как-то, летом дело было, лисица на опушке сидит - вроде чего необычного, да? А лисица эта не просто сидит - она книжку читает. Развалилась у пенёчка, хвостом обмахивается, лапой листы аккуратно переворачивает, как будто даже вид задумчивый. Я вроде бы поближе посмотреть, а рыжая меня почуяла что ли - раз, и скрылась за кустами. А книжку-то и оставила. Я было глянуть, что за книга - а тут с той же стороны, куда лиса скрылась, девица выходит, книжку подняла и ушла по тропинке к обители. И это ещё что! Тут недавно сижу, закатом любуюсь, краем сознания чувствую - движется что-то, летит, по воздуху. Оборачиваюсь - рыба! А ещё лягушки тут какие-то странные. Я вообще к ним слабость питаю, нежные они, красивые, лапки тонкие. Пыталась тут одну в руки взять, а она на меня как посмотрит! Суровым таким взглядом, что я как ладошку-то протянула, так обратно и отдёрнула, даже извинилась за вольности. А она вроде как кивнула снисходительно и дальше упрыгала. Странности, да и только. А ещё, знаете, поговаривают, что настоятель их - умер. Это вот этот-то вон в чёрном весь. А на вид так живее всех живых будет. Голос громкий, низкий. Красивый, надо сказать, голос. Сижу я иногда тут, неподалёку, слушаю. Выходит он рано поутру, всё ходит по лесу, ходит. То там что сорвёт, то тут что выкопает. На не грибы, не ягоды собирает, а какие-то все растения непонятные. Да всё разговаривает с ними - вполголоса. Но мне-то слышно. Вот и слушаю, слушаю... И тепло какое-то словно во мне разливается от этого голоса. Ну это я снова отвлеклась.
На самом деле страшно немного, я тут первый раз так, полностью являюсь-то, пешком да и с дарами ещё. Обычно лишь сквозь сон поглядываю, привычка у меня такая дурацкая, за разными странными местами наблюдать. Бабушка-хозяйка моя всё ругается, да ничего поделать не может. Ей-то что, она свой телевизор вечерами глядит, а я видеть его не могу, тошнит, вот не поверите - прям как-то в желудке от этого мерцания плохо.
Я всё больше по книгам, не зря ж предки мои все хранителями были, кто в больших библиотеках, кто в личных, поменьше. А я вот - ну не удалась, в семье, знаете, не без урода. Не могу я с книгами спокойно рядом жить, я в них погружаюсь всем сознанием, что для приличного архивариуса, вы сами понимаете, совершенно непозволительно. Вот и отослали меня к бабке в деревню, здоровье душевное поправить после очередного современного бестселлера, в который я случайно, по глупости, провалилась. У бабки-то хорошо, спокойно, хоть библиотека не очень большая, зато все книги старые, добрые, проверенные - не обидят.
Вот в одной из книг я и увидела это странный монастырь в лесу. Да ладно бы с ним, я и не такое видела в жизни, чтобы удивляться. Дело-то в другом. Я вот вам сейчас странную тайну поведаю - только никому, договорились? Уж больно мне их настоятель приглянулся. Как увидела раз, так с тех пор и брожу следом, сознанием намертво привязанная. Смейтесь-смейтесь, а вы б его сами увидели! Сила из него так и плещет, как только по ночам не светится, не знаю. Сам чёрный весь, а сила-то светлая. И голос - заслушаешься. А руки у него, руки... Красивее в жизни ни у кого не видела. Как он этими руками нежно растения срывает! Пальцы тонкие, длинные, но сильные. Вот, думаю, увидеть бы когда-нибудь, как он в этих руках книги держит, как эти пальцы страницы переворачивают...
Но в Обитель мне хода не было. За стены каменные - ну никак, обычно для меня не во плоти никакие стены не помеха, а тут - ну ни одной лазейки. Я и так, и эдак - какое там! Даже к воротам подойти не могу, на край поляны - не дальше. А он запрётся в своих стенах - бывало месяцами ждёшь, не выходит... А я теперь, когда долго его не вижу, тосковать начинаю, совсем крыша едет. Она итак-то у меня слабая, неустойчивая. Вот и маячу по кромке леса перед Обителью целыми днями.
Я думала и места-то такого на свете нет, бабушке рассказала, пожаловалась. А оказалось, что оно рядом совсем, через лес, через две реки, ещё через серую чащу - и дойти можно. Только ходить туда бабушка не советовала. По деревне, говорит, слухи ходят, что нечисть там собирается, да и что вот настоятель-то их вроде как умер, потом то ли воскрес, то ли так мертвый и ходит - никто не знает. Но это глупости всё, и про нечисть тоже зря наговаривают, видела я его, живее всех живых, это я хорошо чую.
Вот так и решила туда дойти - хоть поближе к стенам подойти, может и встретится придётся с самим настоятелем - хоть имя его узнать. На самом деле это только так кажется легко - собралась да и пошла. А я долго готовилась. Все не решалась никак - думаю дойду я, а окажется всё совсем по-другому, окажется, что я себе сама напридумывала тут всякого, у меня, знаете ли, это бывает...
Но в общем, пошла я. Рано утром, взяла собранные в дар книги - долго выбирала, что бы взять, наконец забрала с собой древний немецкий травник, от руки ещё написанный - книга добрая, сильная, все образы яркие, и запах трав чувствуешь, и места где прячутся подробно расписаны, может и порадует двухтомник настоятеля моего, пустит на порог, чаем напоит... а там уж... эх, размечталась.
В общем взяла я ещё с собой зачем-то алхимический справочник, оригинальное издание - книжка маленькая, умная, но совершенно бесполезная. Состоит только из оглавления. Интересна тем, что хоть и маленькая - информации в ней - чуть ли не все издания мира. Стоит только выбрать в оглавлении какую-нибудь книгу, как справочник тут же её текст к себе вытягивает - читай-не хочу. Так-то идея дельная, будь то какой другой тематики справочник. А алхимия - кому ж она нужна-то сейчас. Однако ж вот справочник так и ластился, так и просился в руки - ну, думаю, не спроста. Вот и взяла. Опять я отвлеклась, ладно, это, наверное, просто нервное. Не каждый же день своими ногами по своим же мечтам ходишь. Пусть и в сугробах они сейчас, мечты эти.
Стою я вот тут на краю леса, в сугробе, рядом с тропинкой, ведущей к воротам Обители и боюсь. Черту переступить боюсь, которая меня в сознании дальше не пропускала. Ещё шаг - и вдруг снова наткнусь на невидимую стену? Страшно. И пока стою, хочется верить, что скоро я буду ещё на несколько шагов ближе к заветным стенам.
Рецепт их приготовления очень простой и всем известный, однако, есть маленький секрет: перед тем, как приступить к самому процессу приготовления трапезы, надо непременно получить благословение отца-настоятеля, который ежедневно самолично проверяет все продукты на предмет их свежести и других, одному ему известных свойств. Во время этого действа все присутствующие в трапезной стоят по стойке "смирно", однако, никто не смеет возразить, потому, что знает - только тогда еда будет необыкновенно вкусной, когда наш дорогой Мастер благословит её!
Решитесь и постучитесь! Быть может наш отец-настоятель и подвергнет Вас какому-либо испытанию, но, поверьте, это не страшно, зато узнаете, что значит жить с ним рядом, постоянно чувствовать надёжную защиту и ощущать его готовность придти на помощь в любой момент!
Ты вычеркнут всеми из списка живых,
Но молва в этот раз поспешила,
Ты взял передышку, и тут же свой штык
Она в твою спину вонзила.
Растерзанный болью, прижался к земле,
Чтоб вымолить новые силы.
Земля не откажет, поможет тебе -
Поможет! Ведь раньше так было.
По моему, в настоящей музыке всегда есть магия - магия стихий, превращенная в звук. Она всегда разная - ливень на реке, летящее пламя, подземное черное озеро или степной ветер; она проникает в сердце, разливается по венам, уносит боль и окружает невидимой защитой.
Я никогда не видала отца Северуса играющим на чем-либо, да в его жизни и не до того было, но уверена, что музыку он любит. Правда, пока не знаю, что предпочитает. (Это надо у матушки поспрашивать) Он сам - как песня, как стихия. Как горное ослепительное солнце над сияющими снегами, ледяной воздух и лучи, сжигающие глаза и лицо. На него невозможно глядеть без черных очков, но без него невозможно выжить.
Ого, пока предавалась рассуждениям, вот уже и ворота видно, как раз и песню "допела"
Еще повоюем! - ты скажешь себе,
Гоня прочь минутную слабость.
И смерть занесет тебя в списки для тех,
С кем спорить до срока не надо.
Так -так! Лирика лирикой, а запах яичницы на сале способен кого угодно вернуть на землю. И, кажется, кто -то еще припозднился: у ворот стоит одинокая фигурка, судя по росту - явно не сэр Северус. Что-же не входит, холодно ведь?
- Вероника, сестра странница, привестствует тебя, гостья, на пороге нашей Обители.
Я ей в ответ кланяюсь, - Эльса я, - говорю, - книги несу... настоятелю вашему... может пригодятся, - чё то я с перепугу, да от бега быстрого, заикаться начала, робеть, что на меня совсем не похоже, - Вот, - и кулёчик ей протягиваю.
- Гостям всегда рады, - отвечает она мне, - да если ещё и не с пустыми руками, - но узелок мой не берёт, - Это к Матушке, она разберётся. Следуй за мной, не хорошо гостям на холоде ожидать, - и прошла сквозь стену.
А я стою, дура-дурой, чуть не реву. Ну вот как так, а? Спустя пару минут сестра-странница обратно из стены выныривает, глядит на меня с недоумением, и повторяет, медленно, как дурачку деревенскому:
- Прошу, идёмте, - и рукой на стену так показывает, будто там дверь открытая. Я совсем дар речи потеряла, стою, рот разинула. А сестра Вероника меня так аккуратненько в спину руками подталкивает, иди, мол. Ну я и пошла. Может у них мода такая, сквозь стены ходить, я почём знаю. Пошла, пошла и... бац! Носом в стену эту и уперлась. Ойкнула, нос рукой прижала, слёзы из глаз. И расхотелось мне сразу в этот монастырь идти. Домой захотелось и бабушкиных пирожков. А сестра-странница смотрит на меня так, будто я об воздух споткнулась.
- Хм... - говорит, - Странный случай. Ты, пожалуй, тут постой, я Матушке доложу. И опять сквозь стену юрк, только её и видели.
Я от обиды прям в сугроб и села, узелок на коленки сложила, насупилась. Гостепреимные, называется. Добрые, называется. Подумаешь, не больно-то и хотелось. Может правду говорят про них, в деревне-то? И настоятель у них... Эту мысль я додумать не успела.
- Со снега поднимайся немедленно, думы опрометчивые из головы выкидывай, отец наш Северус так слушать умеет, что за мысль свою, шальную, необдуманную, потом три дня краснеть будешь,- поднимаюсь, стоит передо мной Мать-наместница, глядит сурово, прям как та лягушка летом на тропинке, и выговаривает:
- Не готова ты заповедям нашей Обители следовать, вот и не открываются ворота.
- Что ж мне теперь, на снегу ночевать? - чуть не плача возмущаюсь я.
- Отчего же? - спокойно отвечает Матушка, - Негоже гостей на снегу спать заставлять.
И рукой в сторону показывает, смотрю по указке, а там - дверь в стене. Не ворота резные, нет, просто дверка, маленькая, неприметная. Неужели я три раза тут прошла и её не заметила? А дверка тем временем гостепреимно распахивается, не то что эти... ворота. Оттуда веет теплом и вроде как даже пахнет пирожками. За дверкой оказалась комнатка, небольшая, но уютная. Кровать в уголке, столик, свеча на столе. Да такая яркая, что одна всю комнату освещает.
- Располагайся, - говорит Мать-наместница, - будет тебе и ночлег, и трапеза. А сама проходит через комнату, и я вижу что у другой стены тоже дверца, как бы внутрь монастыря. Мне туда, ясно дело, хода не будет. А вот Матушка как раз к ней и направляется.
- Матушка, подождите! - спохватываюсь я, и сую ей в руки ношу свою, узелок с книгами, - Это для Настоятеля вашего, в подарок. Вы только не подумайте, я просто так. Я его вряд ли увижу, так вот Вы книжечки и передайте. А я даже и не хочу видеть его вовсе, я его... это... боюсь. Ну мысли он читает, говорите, и такое всякое, так что я лучше завтра поутру, подобру и поздорову... И прощайте, если что не так сказано, или тем более подумано. Спокойной ночи, Матушка.
- Эк, шустра ты, девица, - хмурится Мать-наместница, - шустра, шумна, да бестолку. Потолкует с тобой отец Северус, но позже. Когда будет о чём. А ты давай ешь, что принесут, да спать ложись. Утро, оно как в сказках, вечера мудренее.
Однако узелочек-то взяла. И ушла за дверь. Я так и не поняла, рассердилась она на меня или не очень.
Ой, простите, расписалась... и совершенно непонятно, откуда это ваще взялось, потому что не совсем то, что написать, собственно, хотела. Оно как-то само, чесслово!
Elsa*
Ой, простите, расписалась... и совершенно непонятно, откуда это ваще взялось, потому что не совсем то, что написать, собственно, хотела. Оно как-то само, чесслово!
ППКС! У меня всегда такая фигня! ))
Тьфу ты... Я-то думала, за чуть приоткрывшейся дверью - судьбоносное решение, а это опять он. Понахватался, летая по театрам, закулисного мусора, теперь на меня вываливает.
В трапезной - драники и почти никого. Мать-благочинная молча кивает. Она у нас рыба и поэтому почти всегда молчит. Нет, пожалуй, её я в наместницы не назначу. Наместнице много приходится разговаривать, а то и ругаться. Хотя последнее, вообще-то, - обязанность благочинной, но... Короче, нет. Буду думать дальше.
День думала мать-наместница, другой... Опять вечер. Опять кто-то стучтся в дверь.
- Проваливай! - рявкает мать-наместница, думая, что это снова Призрак Оперы.
- ээээ... - раздаётся из-за двери голос сестры Вероники. - Матушка, там какая-то девушка сквозь стену не может пройти.
Интересно, это как ещё?
- Уже иду спасать...
- Не готова ты заповедям нашей Обители следовать, вот и не открываются ворота.
Ага, иногда меня заносит. При чём тут заповеди?! Просто у нас стены тоже с тараканами, как и все мы тут. Решили поприкалываться, подумаешь... Новенькую вон как испугали, аж трясётся. Это она ещё нашего чердака не видела. Он у нас тих, но тоже неспокоен (с)....
Ладно, фиг с ним, с чердаком пока что. Со стенами я завтра поговорю - пригрожу немедленным сносом, пожалуй, экскаватор наколдую для острастки. А пока девице придётся в караулке ночевать. Ничего, там тепло и пирожки.
- Матушка, подождите! - девица суёт мне в руки узелок, - Это для Настоятеля вашего, в подарок. Вы только не подумайте, я просто так. Я его вряд ли увижу, так вот Вы книжечки и передайте. А я даже и не хочу видеть его вовсе, я его... это... боюсь. Ну мысли он читает, говорите, и такое всякое, так что я лучше завтра поутру, подобру и поздорову... И прощайте, если что не так сказано, или тем более подумано. Спокойной ночи, Матушка.
- Эк, шустра ты, девица, - (ну, вдохновение у меня сегодня, чё делать), - шустра, шумна, да бестолку. Потолкует с тобой отец Северус, но позже. Когда будет о чём. А ты давай ешь, что принесут, да спать ложись. Утро, оно как в сказках, вечера мудренее. Однако узелочек-то взяла. И ушла за дверь.
Я так и не поняла, рассердилась она на меня или не очень.
Не очень, не очень. Совсем не рассердилась. Ржу стою, как ненормальная.
Вот вчера, возвращаюсь это я домой, устала - сил нет, замерзла, крылышки почти не шевелятся, хвостик замерз - жуть! Вдруг вижу у ворот обители девчушка от холода жмется, замерзла совсем, узелок к груди прижимает! Хотела я затормозить да расспросить ее обо всём, да что-то с крыльями случилось - сложились и всё - ступор на меня напал, чуть сама в стенку не врезалась!
Девчушка та из головы у меня долго не выходила, жалко мне ее что-то, да закрутилась я с делами! Немного погодя встретила сестру Веронику, она-то мне и рассказала, что девчушку ту привела она к матери-наместнице, ну и отлегло у меня от сердца, думаю, матушка всё рассудит по справедливости! Надо будет сбегать в караулку да отнести бедняжке чего-нибудь вкусненького!
- Э-э-э... - протянул голос из-за двери, - Мать-наместница, а что это у нас тут такое нарисовалось?
- Да тут, Невилл, вчера такая забавная история произошла, - легкая поступь и уже знакомый голос Матушки звучит чуть издалека, - стены чудят, знаешь ли. Гостью пропускать отказывались.
- Уже слышал, с утра вместо анекдота рассказали, - усмехнулся тот, кого матушка Невиллом назвала, - я вот про это, гляньте-ка, на двери.
- "Келья
порока и разврататайных желаний", - медленно прочла Мать-наместница, - Это что ещё за шуточки? Кто эту табличку сюда повесил? Сейчас как придёт отец-настоятель, как...- Да-да-да, - я замерла, услышав тот самый низкий голос, который ни с чем не спутаю, - Говорите, у нас давно на ужин лягушачьих лапок не подавали? Что на сей раз?
- Да вот тут... э... понимаете... Вы только не волнуйтесь, Вам вредно!
- Мда... - раздался голос уже у самой двери. Ну надо же, шагов вообще слышно не было, остальные, оказывается, как слоны топотали, - То есть вы искренне полагаете, что я свою жизнь порока и разврата нагляделся недостаточно, и необходимо в обители демострационный уголок устроить? Вы же, Морвен, первая против были, и я ошибаюсь? - и добавил грозно, - Или у Вас у самой нереализованные тайные желания имеются??
- Ни в коем случае! Меня тут вообще не было! Ничего не видела, ни в чём не учавствовала, нет, нет, о чём вообще речь не понимаю, табличку эту первый раз вижу и никакого отношения, повторяю - никакого, не имею ни к написанному, ни к происходящему! - торжественно заявила Мать-наместница.
- Ну если так, - усмехнулся отец-настоятель, - То пусть остаётся. Надо же в конце-концов и искушать послушников иногда, а то уже котлов немытых целая кладовка накопилась, до того все послушные, сил нет! - голоса удалялись, видимо вся троица решила не заглядывать ко мне с визитом, и уже издалека я услышала:
- К трапезную новую послушницу зовите, нечего ей индивидуальные завтраки таскать. Разврат-развратом, а обед по расписанию! - и совсем тихо, - А табличку снимите. Кому нужно будет - найдут, а остальным нечего попусту любопытствовать. Придумали тоже...
До чего ж все - таки здоровенный задний двор. Ага, вот дорожка опилок и две пары следов, во виду - не женских. Неудобно получается - коллектив здоровых теток, а Мастера нас обслуживают. Ладно, пойду хоть помогу, если позволят. А то ведь можно нарваться и на вежливую интерпретацию "А ну пошла отсюда, баба, покуда кровь не пролилась ! "
Вот и искомый сарай. Дверь приоткрыта.
Голос отца Северуса ни с кем не спутаешь. "Ну, что, мальчик, соскучился? Хороший мой, ну иди сюда, иди! "
(Поднимите мне челюсть! Никогда столько нежности в его голосе не слыхала). "Ну хвати баловаться, хватит ... Я тебе покусаюсь ! Что, энергию девать некуда? Я тебе сейчас найду работу! Бери! Ну я -же тебя все равно заставлю, можешь не отворачиваться. Невилл, помоги мне - тяни. Еще тяни. Все! открывай створку."
(Мерлин, что там вообще происходит!? И спрятаться некуда. Ладно, я тут просто мимо шла, ничего не слыхала...)
Невилл выходит и настежь распахивает обе сворки широкой двери. В сарае какая -то возня и выходит сэр Северус. А за ним ...чудо !!!
Боже мой, какая прелесть! Черный, как смоль, волнистая грива чуть не до колен, хвост метет снег. А щетки какие! А голова! А шея! Фриз. Великолепный фриз.
Около минуты нахожусь в полном ступоре и пялюсь на это сокровище. Слов нет, одни эмоции.
А отцу Северусу вид офигевшей меня, очевидно доставляет море удовольствия. Он медленно проводит жеребца по широкому кругу - со всех сторон показать. На левом бедре - тавро в форме "М". Кажется, я начинаю догадываться, откуда у него это чудо. Вопросительно гляжу на сэра Невилла -"А вышивка на вальтрапе в виде белых павлиньих перьев -это что, такой прикол?"
Невилл усмехается в лучших традициях своего наставника -"Ну да, английский народный юмор, знаете -ли".
Отец Северус уже в седле. Счастлив, как мальчишка! Наклоняется и обнимает мощную шею.
Ну слава Богу, хоть кому-то он не стыдится показать свою нежность. Пойду сестер порадую. Писку будет...
ППКС!!!
Дорогие сестры! Если кто не знает: если вы очень попросите матушку наместницу, она расскажет вам чудесную историю о гнедой красавице Партите породы американских рысаков, с которой ее свела судьба в юные годы и вы поймете, что ничего случайного на свете не бывает!
И я! И я обязательно спрошу! Очень интересно!